— Я распорядился, чтобы они убрались с рынка.

— Вот что… Подальше от меня?

— Нет, это дисциплинарная мера. На базаре нравы, конечно, базарные, но четверо на одного — уже чересчур.

— Чисто показной жест. Ваши перекупщики уйдут на другой базар, а те перекочуют сюда!

— Надеюсь. Буду огорчен, если этого не случится.

— Вы… откровенны.

— Оставьте саркастический тон. Перекупщик по-своему нужен.

— Тогда нужен всякий спекулянт, и зря мы их сажаем!

— Давайте поговорим спокойно, инспектор. Рынок — место для торговли, кусок пространства с прилавками. Мой долг, чтобы на это пространство доставляли продукты. Но мне никто не обязан доставлять. Мой поставщик в массе неорганизованный частник, колхозник, рабочий, много пенсионеров. Имеют они возможность сами стоять в рядах?

— Вероятно, не всегда.

— Далеко не всегда! Привезет человек товара на недельную торговлю, а свободен два дня. Да еще рвется магазины обегать, деревенские заказы выполнить. Он охотно сбывает пусть дешевле, но оптом.

— Все это ясно, но…

— А ясно вам, инспектор, что рынок не способен предложить частнику выход? Мы не можем никоим образом приобрести его творог или редиску. Я бы с радостью отдал часть пространства Центросоюзу. Пусть кооперация скупает на комиссионных началах.

— Так отдайте!

— Если б я ушел в отставку генералом, а не полковником, то, возможно, решал бы сам подобные вопросы.

— А пока предпочитаете терпеть племя паразитов.

— Давайте уж совсем закроем рынок! — прерывает директор. — Неровен час, кто наживется!

— Ладно, товарищ полковник, кончим спор. Что вам известно об арестованном?

— Кличка «Сеньор Помидор». Старшина перекупщиков на нашем рынке. А по слухам, в курсе ситуации и на остальных. На одном, допустим, огурцов целый рад, а на другом разбирают последние килограммы. Шишкин дирижирует: машина, не разгружаясь, едет туда.