— Поле-езный человек!

— В своем кругу большой человек, знаете ли… — Звучит это почти как предостережение.

* * *

Из здания народного суда выводят группу арестованных за мелкое хулиганство. Рядом стоит «автозак», куда их должны погрузить. Первым идет Шишкин. Взгляд его задерживается на стоящей неподалеку телефонной будке.

— Начальник, — обращается он к конвоиру у машины, — дозволь позвонить!

— Не положено, — отзывается тот довольно благодушно — мелкие хулиганы не убийцы, с ними можно либерально.

— Ну будь человеком — два слова. Птицы дома второй день не кормлены, понимаешь, нет? Жена не знает кого чем.

— Не положено.

— Да ведь передохнут! А разве они виноваты, что я подрался? Ну, браток, будь человеком! Что я сделаю? Мне следы преступления заметать не надо, сообщников предупреждать — тоже. Ну?

— А какие птицы? — смягчается конвоир.

— Кенары, щеглы. Да еще попугай. Веришь, нет? — за двести рублей!

— Ну только мигом давай.

— Два слова! — Шишкин бежит к будке, в которой разговаривает пожилая женщина. — Мамаша, арестованному без очереди!

Шишкин закрывает дверь будки и набирает номер.

— Коля, я говорю… Пять суток… Смеешься?! — стервенеет он. — Я тоже смеюсь. Шишкину — пять суток! Пять лет — возьму. Десять — возьму. Но чтоб с меня мартышку делали! — голос его пресекается от бешенства.

Последний из арестованных влез в «автозак». Конвоир подходит к кабине, дает короткий гудок.

— Иду! — кричит Шишкин, приоткрывая дверь будки и снова в трубку. — Все понял? Действуйте! Я ничего не пожалею! На всю жизнь Шишкина запомнит! — он вешает трубку и бежит к машине. — Спасибо, начальник!

* * *

В ветхую избушку у ворот плодоовощной базы входит Знаменский.

— Из какой организации? — равнодушно спрашивает вахтер, крошечный старичок в сползающих на нос очках.

— Управление МВД. — Знаменский предъявляет удостоверение, но старичок не смотрит, а вникает в список у себя на столике.